«Вы что, работаете за еду?» Немецкий инженер потерял дар речи, когда увидел, как мы всей деревней бесплатно строим соседу баню

Ко мне на дачу приехал старый приятель из Германии. Ганс работает инженером на заводе BMW, человек педантичный и привыкший к порядку. Захотел увидеть настоящую русскую зиму. Сидим, едим блины с вареньем, любуемся сугробами. Тишина, красота.

Тут в дверь стучит сосед дядя Витя. Шапка набекрень, сам с мороза, глаза горят. Говорит, сруб для бани привезли, а завтра метель обещают. Трактор не пройдет, надо сегодня же разгрузить и собрать, пока не замело все.

Я встаю, надеваю куртку. Ганс смотрит удивленно: мол, куда собрался, это же чужая стройка. Отвечаю: пошли, поработаем на воздухе.

Выходим, а там уже народ собрался. Сосед Петрович с сыновьями бревна таскает, дед Иван, которому под восемьдесят, ходит с топором, пазы проверяет, командует. Молодежь джут раскладывает. Работа кипит, пар от людей валит. Без лишних слов, без перекуров, слаженно, будто всю жизнь вместе строили.

Ганс сначала стоял в своем пуховике, глазами хлопал. Потом ему, видимо, неловко стало, взял лопату, начал снег откидывать. К вечеру сруб стоял. Красивый, свежий, смолой пахнет.

Отряхнулись, сели за стол. Дядя Витя выкатил запотевшую бутылку, хозяйка вынесла пироги, борщ, соленья. Ганс уставший, но довольный, жует пирог и тихо спрашивает: сколько Виктор нам заплатит? Работа на тысячи евро, бригада неделю бы возилась, а мы за день управились.

Я чуть огурцом не поперхнулся. Объясняю: какая плата, мы же соседи. У него глаза округлились: время, ресурс, амортизация инструмента? Работаете за еду?

Отвечаю: это не экономика и не личная выгода. Это наша традиция, забытое слово «толока» или «помочи». Щедрый стол после работы — это русское гостеприимство.

Что такое толока

Пришлось прочитать Гансу небольшую лекцию. Раньше на Руси выжить в одиночку было невозможно. Сгорел дом — один до зимы не построишь. Урожай осыпается, рук не хватает — голод. Денег в деревне не было, страховых компаний тем более. Зато была толока.

Это древнейший социальный договор, который работал лучше любой страховки. Правило простое: сегодня ты помогаешь, завтра тебе помогут. Если у мужика беда или большое дело, он кидал клич. И вся деревня, от мала до велика, бросала свои дела и шла к нему. Добровольно, бесплатно, с песнями. Отказаться считалось позором.

Городская толока нашего времени

Ганс выслушал и говорит: это все романтика деревни, вы тут как в девятнадцатом веке живете. В городах человек человеку волк, рыночная экономика, ваша толока умерла.

Я усмехнулся и начал объяснять, что в России коллективная помощь живее всех живых. Просто она сменила лапти на кроссовки, а топоры на смартфоны.

Вот простой пример. Когда немцу надо переехать, он звонит в мувинговую компанию, заказывает грузчиков, платит по тарифу. А русский парень пишет в чат друзьям: «Пацаны, в субботу переезд, с меня пицца и поляна, с вас руки». Приходят пятеро. Матерятся, застревают с диваном в лифте, но переносят все за пару часов. Потом сидят на коробках и едят пиццу. Классическая микротолока в миниатюре.

Раньше, если у погорельца была беда, пускали шапку по кругу. Сейчас есть интернет. Стоит кому-то написать: «Беда, ребенку нужна операция» или «Приют для собак сгорел», начинается магия. Люди, которые знать не знают пострадавшего, скидывают по сто-двести рублей. «С миру по нитке — голому рубаха». За сутки собирают миллионы. Та же общинная касса взаимопомощи, только цифровая.

В домовых чатах то же самое. Да, там часто ругаются из-за парковки. Но случись беда — чат превращается в боевой отряд. У нас во дворе недавно машину снегом завалило так, что трактор не проедет. Кинули клич в приложении. Через пятнадцать минут вышли мужики с лопатами. Сами, без ЖЭКа, просто вышли, почистили двор, толкнули застрявшую «Газель», покурили и разошлись. Бесплатно.

А поисковые отряды? Люди тратят свой бензин, время, берут отгулы на работе, ищут чужих бабушек и детей по лесам и болотам. Им никто не платит. Просто в нашем культурном коде прошито: нельзя пройти мимо, нельзя бросить в беде.

Кровь за жизнь

Застолье продолжалось. Дядя Витя, раскрасневшийся и довольный, травил байки. Ганс расслабился, с интересом разглядывал интерьер: старый ковер с оленями, ходики с кукушкой, кружевные салфетки. Говорит, уютно, как в живом музее.

Взгляд его упал на сервант, где за стеклом на бархатной подушечке лежал потертый значок. Спрашивает: военная награда? За храбрость?

Дядя Витя улыбнулся, достал значок, положил на стол. На эмали надпись: «Почетный донор СССР». Говорит, почти угадал, это отцова награда. За храбрость, только не на поле боя. За то, что кровь свою отдавал.

Ганс удивился: кровь за деньги? Я вздохнул и напомнил ему про блокаду Ленинграда. Двадцать седьмое января сорок четвертого года, день полного освобождения города от фашистской блокады.

Город в кольце. Голод такой, что сто двадцать пять граммов хлеба на день — счастье. Люди еле ходят, падают от истощения. Казалось бы, каждый должен думать только о себе, как выжить. Но именно в это время ленинградцы шли сдавать кровь. Голодные, замерзшие, шатаясь от ветра, шли в пункты переливания. Потому что знали: там, на фронте, раненым бойцам эта кровь нужна.

Сто сорок четыре тысячи литров крови. Сто сорок четыре тонны жизни, которую отдали люди, сами стоявшие на краю смерти. Именно тогда, во время войны, учредили знак «Почетный донор». Потому что это тоже бойцы. Бойцы невидимого фронта милосердия.

Построить баню соседу — помощь руками. А сдать кровь — отдать часть себя. Безвозмездно. Просто потому, что где-то умирает незнакомый человек.

Ганс молчал, вертел в руках старый значок. Спросил тихо: сейчас это тоже есть? Или только история?

Я ответил: традиция жива. Российский Красный Крест ее хранит. Недавно учредили новые знаки — «За регулярное донорство», тысячи людей их получили. Четырнадцатого июня будет благотворительный забег «Спасительный километр», чтобы рассказать о донорстве костного мозга. Сколько людей вступают в регистр просто так, чтобы подарить шанс на жизнь больному лейкозом. Мы не изменились. Можем ругаться в очередях, но когда приходит беда — становимся одной семьей.

Дядя Витя встал, поднял рюмку. Лицо торжественное: будем за тех, кто не жалеет ни сил, ни крови для своих. Вечная память героям, павшим на полях сражений, и ушедшим из жизни после войны.

Ганс выпил молча, не чокаясь. Потом сказал фразу, которую я запомнил: у вас нет страховок и идеальных дорог, но есть то, что нельзя купить. Вы есть друг у друга. И это самое надежное в современном мире.

Мы вышли на крыльцо. Метель утихла. Новая баня стояла темная, крепкая, сложенная руками друзей. А в небе горели звезды — такие же яркие, как и восемьдесят лет назад над Ленинградом.

Источник: дзен-канал «Стеклянная сказка».

Читайте также:

--> Даже старую монтажную пену убираю за 20 минут: способ, который работает на любой поверхности Отказалась от огурцов «Герман» – ни разу не пожалела: вот, что послужило причиной Как выбрать утеплитель для дома и не прогадать: запомните разницу между минватой и базальтовой ватой