Когда привычное было постыдным: взгляд на обычаи Древней Руси - сейчас вызывают шок и недоумение

Русский философ Владимир Соловьёв говорил, что человека на пути в «Царство Божье» поддерживают три чувства: стыд, жалость и благоговение. О чувстве стыда наши предки знали нечто такое, что современному человеку часто непонятно. Сегодня многие бытовые действия — от похода в бар до короткой стрижки — считаются нормой. Но для человека XII или XVI века они были бы шокирующим срамом.

Стыд телесный: волосы, объятия и «писать стыдно»

Начнём с внешнего вида. Современное разнообразие причёсок на Руси вызвало бы не удивление, а тихий ужас.

Для замужней женщины появиться на людях с непокрытой головой было немыслимым позором. Отсюда и слово «опростоволоситься» — остаться с «простыми», неприкрытыми волосами. Длинная коса считалась средоточием жизненной силы, а распущенные волосы ассоциировались с колдовством, бесчестием или трауром. Срезать косу было одним из страшнейших наказаний.

Телесный контакт на людях также строго табуировался. Объятия или поцелуй пары на публике считались интимным жестом, предназначенным лишь для спальни. При этом объятия между мужчинами были допустимее — так при встрече проверяли, нет ли у собеседника за спиной оружия.

Христианство принесло аскетичное отношение к телесности. Даже в священных текстах стыдились описывать «блуд». Как писал автор «Повести временных лет» в XII веке, отвергая мусульманские соблазны: «...другую всякую ложь говорили, о которой и писать стыдно».

Стыд общественный: одинокая жизнь, развод и ритуальное питьё

Общественные нормы были не менее жёсткими. Самостоятельная жизнь женщины вне родительского или мужевого дома была немыслима. «Домострой» XVI века чётко предписывал женщине «Богу и мужу угодить».

Развод, хотя и существовал теоретически, на практике был почти невозможен. Причины должны были быть чрезвычайными: доказанная измена, воровство или покушение на жизнь мужа. Публичное оглашение причин считалось страшным срамом, которого старались избежать любой ценой.

Даже привычка «выпить в пятницу» вызвала бы осуждение. До XVI века крепких напитков на Руси не было, а пиво и медовуху пили ритуально — из общей чаши по кругу, делая пару глотков за праздничным столом. Питьё в будний день считалось позором, бросавшим тень на всю семью.

Стыд внутренний: совесть, богатство и «кающийся дворянин»

Но существовал и стыд более высокого порядка — нравственный, идущий от совести. Князь Владимир Мономах в «Поучении» XII века наставлял детей жить праведно, чтобы «мне не было стыдно, и вам было хорошо». Это был стыд перед Богом и потомками.

Русский человек мог стыдиться не наказания, а самого проступка. Известны случаи, когда люди, избежавшие кары, сами требовали её, чтобы очистить совесть. Стыдились и жестокости: современники описывали, как судьи во время вынесения сурового приговора «стояли с глазами, опущенными вниз».

Особенным явлением был стыд за богатство и привилегии. Николай Михайловский ввёл термин «кающийся дворянин» — человек, мучившийся совестью из-за своего положения и стремившийся «отдать долг народу». Это не было пустой теорией: меценаты Морозовы, Третьяковы, Рябушинские жертвовали колоссальные состояния на больницы, приюты и искусство, делая его достоянием всех.

Как метко заметил немецкий философ Вальтер Шубарт: «Среди европейцев бедный никогда не смотрит на богатого без зависти, среди русских богатый часто смотрит на бедного со стыдом».

Стыд парадоксальный: «быть русским» в Париже

Был и совершенно особый, почти ироничный стыд — стыдиться своего происхождения. В XIX веке некоторые русские интеллигенты, попав в Европу, панически стеснялись своей «варварской» родины. Критик Василий Боткин в Париже, по воспоминаниям современников, говорил только по-французски и даже тайком носил в карманах куски сахара из кафе, оправдывая это «европейской экономностью».

---

Мир изменился. Ушли суеверия о волосах, а самостоятельность женщины стала нормой. Но, возможно, тот самый глубинный стыд — за несправедливость, за жестокость, за разрыв между богатством и бедностью — и есть тот внутренний стержень, который, по слову Мономаха, и сегодня помогает нам жить так, «чтобы было хорошо». Это чувство, очищающее не от нарушений бытовых правил, а от нравственной глухоты, пишет источник.

Читайте также:

• Достигнув 50 лет, нужно перестать делать лишь одно - и жизнь наполнится счастьем: Омар Хайям дал совет, достойнее лучших психологов
• Какие деревья нужно обрезать до весны, если не хотите лишиться урожая летом: сроки и правила обрезки
• Это «божественное» имя для мальчиков покоряет Россию - чрезвычайно популярно среди россиян