Единственная русская еда, которую не может есть весь остальной мир - и почему так получилось

Кухни народов мира — они как фломастеры: на вкус и цвет все разные. Одни считаются универсальными — пиццу, суши или пасту едят практически везде. Другие — настолько специфические, что попробовать их рискуют только искатели гастрономических приключений с железными желудками.

Обычно, когда речь заходит о «невозможной» еде, вспоминают шведский сюрстрёмминг — протухшую сельдь в банках, которая взрывается, если её неправильно хранить. Или исландского хакарля — гнилое мясо акулы, которое по запаху сравнимо с нашатырём, смешанным с аммиаком. Но есть блюда, которые сделаны из самых обычных продуктов, и всё равно повергают иноземцев в священный ужас.

Взять хотя бы американский Deep-fried butter — кусочки замороженного сливочного масла, обжаренные во фритюре, завёрнутые в бекон, политые шоколадом и посыпанные сахарной пудрой. Организм любого диетолога при виде этого блюда объявляет голодовку.

Но есть такое блюдо и в русской кухне. И это вовсе не пресловутая гречка, которую, вопреки мифам, едят во всём мире. Японцы делают из неё лапшу соба, китайцы варят кашу, французы открыли для себя зелёную гречку как модный суперфуд. В походах по Уралу иностранцы уплетают гречку с тушёнкой за обе щёки.

Так что гречка — не тот случай.

Блюдо, приводящее в ужас

Единственное русское блюдо, которое вызывает у иностранцев неподдельный ужас и полное непонимание — окрошка.

И дело не в том, что они не знакомы с холодными супами. В восточноевропейских кухнях есть похожие блюда — сербы, например, в жару делают холодные супы на кефире с овощами и зеленью. Испанцы обожают свой гаспачо. Но окрошка с мясом (или, прости господи, с колбасой), заправленная квасом и щедро сдобренная сметаной — это для иностранцев культурный шок.

Даже китайцы, которые, как известно, едят всё, что движется, а кое-что и сверх того, обходят окрошку стороной. Для них это как холодный суп, заправленный кока-колой, которая пахнет ржаным хлебом и греческим йогуртом. Сочетание, мягко говоря, на любителя.

Историческая нелюбовь

Интересно, что негативная реакция на окрошку имеет глубокие исторические корни. Ещё в 1675 году голландский путешественник Ян Стрюйс в своих записках «Путешествие по России» отмечал:

«Как только русские хорошо перепьются и окажутся больными на следующий день, они готовят с целью освежения особое кушанье, называемое похмельем: холодное, тонко нарезанное мясо, огурцы и всё это обильно политое квасом».

Спустя полвека Пётр I, известный любитель европейских порядков и русских застолий, частенько требовал после бурных возлияний окрошку — и для себя, и для приближённых, включая иностранцев. Если бы вы только знали, какой болью и искренним пищевым негодованием наполнены страницы воспоминаний европейцев, которых царь заставлял давиться «тазиком похмельной окрошки». А деваться было некуда — царь приказал, значит, надо есть.

В чём же секрет?

Для нас окрошка — это вкус детства, лета, дачи. Освежающее блюдо, которое спасает в жару и, чего греха таить, отлично помогает после бурных посиделок. Мы выросли на этом сочетании кваса, редиски, огурцов, варёной колбасы и сметаны. Для нас это гармония.

Для иностранца же это столкновение непривычных текстур и вкусов. Квас сам по себе для них — уже испытание (ну кто будет пить хлебный напиток?). А в сочетании с солёными огурцами, варёными яйцами и сметаной это превращается в гастрономический сюрприз, к которому надо долго готовиться.

Впрочем, как говорится, на вкус и цвет товарищей нет. Кто-то из иностранцев, особенно поживших в России, со временем проникается этим блюдом. Но в массе своей окрошка так и остаётся для них тёмной лошадкой русской кухни.

А у нас скоро обещают потепление. Так что, как автор, я уже закупился колбасой и квасом. Пусть иностранцы удивляются, а мы будем наслаждаться, пишет дзен-канал "Стеклянная сказка".