Исконно русские имена: какими они были и почему исчезли безвозвратно

Откройте список новорождённых — и он звучит как плейлист, застрявший на повторе: Артёмы, Софии, Максимы, Алисы, Марки. Имена красивые, благозвучные, но если прислушаться внимательнее — почти все они чужаки. Они пришли извне и прижились так прочно, что кажутся «родными». А вот настоящие, корневые имена — те, что рождались вместе с языком и образом мышления, — будто ушли в тень. И это исчезновение было не случайным, а исторически запрограммированным.

В древней Руси имя не выбирали «на слух» и не подбирали под моду. Имя собирали, как формулу. Оно состояло из двух смысловых частей и работало как оберег, как пожелание судьбы. Владимир — не просто звук, а «владеющий миром». Людмила — та, что «мила людям». Святослав — «славящий святость». Имя задавало направление жизни, почти как пророчество, произнесённое вслух в момент рождения.

Но эта система была слишком тесно связана с языческим мировоззрением. А значит — обречена после одного радикального поворота истории.

Крещение Руси стало не только религиозной реформой, но и полной перезагрузкой идентичности. Вместе с новой верой пришёл новый язык имён — святцы. Греческие, латинские, еврейские имена не несли образного смысла для славянского уха, но обладали другим весом — церковным. Александр, София, Мария, Иван, Михаил постепенно вытеснили Ярополков и Рогнед не потому, что были красивее, а потому что стали обязательными.

Имя при крещении становилось главным, «настоящим». Старое — если и сохранялось — уходило в быт, в прозвища, а затем и вовсе исчезало. К XIII–XIV векам древнеславянские имена превратились в артефакты: их ещё можно было встретить в летописях, но почти невозможно — в колыбельных.

Казалось бы, XX век должен был всё изменить. Церковь потеряла влияние, святцы перестали быть законом. И действительно — страна пережила всплеск именного экспериментаторства. Но вместо возвращения к корням появились Октябрины, Владлены и Кимы. Революция смотрела в будущее, а не в прошлое. Старые имена казались слишком «архаичными», слишком связанными с миром, который хотели перечеркнуть.

Да и привычка оказалась сильнее идеологии: Александр и Мария уже воспринимались не как религиозный выбор, а как «нормальные человеческие имена». Из древнего пласта выжили лишь единицы — Владимир, неожиданно получивший вторую жизнь благодаря Ленину, и Светлана, имя-поэма, рождённое литературой, а не фольклором.

И вот теперь маятник снова качнулся. Всё чаще в свидетельствах о рождении появляются Мирославы, Ростиславы, Вячеславы, Лады, Златы, Радомиры. Это не случайный каприз и не просто погоня за необычностью. Это симптом более глубокого процесса.

Люди устали от однотипности — не только в интерьерах и одежде, но и в именах. Появился интерес к родовой памяти, к семейным историям, к языку как носителю смысла, а не просто звука. Древнеславянские имена снова зазвучали потому, что они понятны без перевода. Они говорят сами за себя, обещают свет, силу, мир, радость.

Сегодня ничто не ограничивает выбор: ни церковь, ни государство, ни идеология. И в этой свободе всё больше родителей интуитивно тянутся не к моде, а к глубине. Процесс идёт медленно, без громких лозунгов. Артёмы и Софии по-прежнему лидируют. Но всё чаще рядом с ними в детских садах звучат имена, которым тысяча лет.

История действительно делает круг. И, возможно, возвращение старых имён — это не шаг назад, а попытка снова назвать мир своими словами, пишет Александр Долгих.

Читайте также:

• В салоне больше на дорогие уходы не трачусь: помог копеечный бутылек из аптеки - густота, блеск и никакой седины за копейки
• Всю жизнь заряжала телефон неправильно: на днях узнала как надо - держит зарядку несколько дней и не виснет
• Почему кот ни с того ни с сего начинает носиться как угорелый - настоящие причины "тыгыдыка"