В Японии этот советский мультфильм любят и считают шедевром: у нас почти никто не смотрит

Обычный осенний вечер. Ёжик идёт к Медвежонку считать звёзды. По дороге он встречает лошадь, теряет узелок, разговаривает с туманом и немного боится. Всё. Пересказать этот мультфильм невозможно — в нём нет событий. Но в 2003 году в Токио международное жюри назвало его лучшим анимационным фильмом за всю историю. Обойдя Миядзаки, Диснея и всю классику «Союзмультфильма».

Прошло ещё двадцать лет. «Ёжик» по-прежнему в топах, цитатах, мемах и учебниках. В чём фокус? Почему десятиминутная история про туман и тревогу въелась в коллективное бессознательное прочнее, чем боевики с миллионными бюджетами?

Гений, который не верил в свой гений

Юрий Норштейн, создатель «Ёжика», всегда отмахивался от похвал. Говорил, что всё сложилось само собой: удачный сценарий, точная рука художницы, случайный ритм. Но за этой скромностью — сотни метров отснятой плёнки, выброшенных в корзину. Десятки вариантов одного кадра. Ручная перекладка, где каждый миллиметр движения рождался пальцами.

Норштейн не считал «Ёжика» своей вершиной. Но именно эта работа оказалась тем редким случаем, когда авторский замысел и зрительское восприятие совпали до миллиметра.

Что в нём нашли японцы

Хаяо Миядзаки не скрывает: он учился у Норштейна. «Ёжик в тумане» для японцев звучит как родная стихия — здесь есть всё, что они ценят в искусстве: паузы, недоговорённость, растворение человека в природе. Ни одного лишнего кадра. Ни одной громкой ноты.

Миядзаки говорил, что этот мультфильм нельзя «смотреть» — в него нужно войти. И японцы вошли. Настолько глубоко, что именно они инициировали токийское голосование, выведшее советского Ёжика на первое место.

Туман, который рисовали тряпкой

Сегодня любой школьник нарисует туман в фотошопе за пять минут. В 1975 году его делали так: брали стекло, клали на него кальку, наносили штриховку, сдвигали на миллиметр — снимали кадр. Вода была настоящей. Листва — настоящей. Движение камеры — ручным.

Эффект «живого дыхания», который до сих пор невозможно воспроизвести цифрой, возникал из несовершенства технологии. Норштейн использовал ограничения как инструмент. И получил объём, который не снился 3D-аниматорам.

Ежик без прототипа и без возраста

Долгое время гулял миф, что образ Ёжика списан с героини Фазиля Искандера или какой-то забытой писательницы. Художница Франческа Ярбусова, жена Норштейна, рисовала персонажа сотни раз. Ничего не шло. В отчаянии она бросила карандаш — и увидела на листе то, что искала. Ёжик появился из усталости и случайного росчерка.

У него нет возраста. Он не ребёнок и не взрослый. Он просто «кто-то, кто идёт в темноте». Эта универсальность позволила каждому зрителю узнать в нём себя.

Дорога к зрителю длиной в несколько лет

«Ёжика» не хотели выпускать. Чиновники от кинематографа недоумевали: где мораль? Где воспитательный момент? Почему главный герой просто идёт и боится?

Премьера всё же состоялась в кинотеатре «Россия». Очередь заняла полквартала. Через год мультфильм получил первые международные призы. А спустя тридцать лет — серебряную монету с собственным изображением, выпущенную Центробанком. Так Ёжик попал в нумизматику.

Десять человек, которые изменили анимацию

Вся съёмочная группа умещалась в маленькой комнате. Звукорежиссёр, художница, ассистенты, сам Норштейн — меньше десяти человек. Голос Ёжику подарила Мария Виноградова, которая за год до этого озвучивала дядю Фёдора в Простоквашино. Она не знала, что участвует в создании шедевра. Просто пришла на студию, прочитала текст и ушла.

Что осталось за кадром

Автор сказки Сергей Козлов написал не только «Ёжика». Его перу принадлежат стихи из мультфильма «Как Львёнок и Черепаха пели песню». Две совершенно разные истории, два разных мира — и один человек, который умел говорить с детьми на равных.

Козлов не дожил до мирового признания «Ёжика». Но успел узнать, что в Японии его сказку включают в школьную программу.

Не сказка, а состояние

«Ёжик в тумане» не учит, не наставляет, не призывает. У него нет финала в классическом смысле. Ёжик приходит к Медвежонку, они пьют чай, смотрят на небо. Но зритель остаётся в том самом тумане — и возвращается туда снова.

Потому что главное в этом мультфильне происходит не на экране. А в голове у того, кто смотрит. И каждый находит там своё: тревогу, одиночество, надежду, тишину или просто красивую картинку из детства.

Полвека — достаточный срок, чтобы отличить моду от вечности. «Ёжик в тумане» оказался вечным. И, скорее всего, переживёт всё, что снимают сегодня.